Рефераты. Угрозы экономической безопасности






p> Наращивание пирамиды государственных краткосрочных обязательств до величин, сопоставимых с объемом денежной массы, привело к полному исчерпанию возможностей денежного рынка, довело политику государственных заимствований до абсурда, превратив ГКО из источника доходов в одну из главных статей расходов государственного бюджета.

Кроме того, ГКО играли роль не просто расходной статьи в госбюджете, но и стали основным путем прямого оттока капитала из производственной сферы в финансовые спекуляции, чем спровоцировали дальнейшее уменьшение доходной части бюджета[5].

По данным на 1999 год, внутренний государственный долг поглотил свыше
400 млрд. рублей, превысив объем денежной массы и всосав в себя 70% всех кредитных ресурсов страны. Причем доля обязательств по ГКО и ОФЗ составляет
78%.

Сегодня, по мнению многих экономистов, финансовая система страны уже фактически втянута в режим банкротства, которое и было констатировано 17 августа 1998 г. после решений правительства о принудительной реструктуризации внутреннего долга и Центрального банка о введении девяностодневного моратория на возврат российскими банками кредитов своим зарубежным партнерам. При этом в руководстве Минфина заговорили о необходимости перехода к эмиссии одно-двухнедельных ГКО. Похоже, что строительство финансовых пирамид на обломках государственного бюджета стало излюбленным делом наших «финансовых властей».

Постепенно основной функцией российского государства становилось выколачивание процентных платежей по привлеченным займам в пользу иностранных кредиторов и собственной олигархии. Как уже указывалось, обслуживание государственного долга стало самой крупной статьей федерального бюджета, в отдельные месяцы оттягивавшей до половины всей его расходной части. Вскоре для оплаты долгов потребуется заложить недра и передать в управление кредиторов природные ресурсы страны. Основные правовые условия для этого в форме законодательства о соглашениях о разделе продукции уже созданы.

Безусловный приоритет своевременного обслуживания долговых обязательств фиксируется и в принятом недавно Бюджетном кодексе — соответствующие платежи объявляются не подлежащими сокращению ни при каких обстоятельствах, в отношении всех остальных декларируется принцип сокращения бюджетных расходов и минимизации бюджетного дефицита. Таким образом, платежи по государственному долгу стали самыми приоритетными, более значимыми, чем выполнение обязательств перед населением, обеспечение социальных гарантий, защита национальной безопасности и т.д.

Кроме того, проблема обслуживания и погашения госдолга вообще до сих пор не расценивается как сопряженная с кругом сколько-нибудь значимых угроз безопасности. Нет упоминания о подобного рода угрозе и в Концепции национальной безопасности. А между тем, для выхода из долгового кризиса потребуются либо новые займы в десятки миллиардов долларов, либо переход к мобилизационной экономической политике, сопряженной с рецидивами командно- административной системы. Платой за это станет, соответственно, окончательная утрата национального суверенитета в экономической, оборонной, внешней политике и резкое ухудшение уровня жизни населения.

Еще сложнее с внешним долгом, который по различным данным равняется
125-150 млрд. долларов США. Нынешний режим, стремясь продержаться любой ценой, ищет новые источники заимствования за рубежом, распространяет ценные бумаги и обязательства. Одновременно не видно конца утечке российских капиталов за рубеж, которая в сумме оценивается в амплитуде от 100 до 300 млрд. долл. Рассчитывать на возвращение этих средств пока нет оснований.
Иностранные инвестиции до сих пор не превысили 8-10 млрд. долларов.

По сути дела страна села на «финансовую иглу», попав в глубокую зависимость от Международного валютного фонда и других внешних структур государств.

Ярким подтверждением этого стали международные обязательства, принятые как часть «революционных преобразований» российскими руководителями с огромным ущербом для национальных интересов страны: отказ от компенсации
России стоимости оставляемого после вывода войск имущества в восточной
Германии и других странах Варшавского договора, подписание Энергетической хартии, предусматривающей отказ от национального суверенитета в использовании энергетических ресурсов страны; отказ от защиты внутреннего рынка и проведения самостоятельной финансовой политики, государственного стимулирования развития промышленности, науки и техники, фиксируемый в заявлениях российского правительства и Центрального банка в адрес
Международного валютного фонда, и другие решения. Одним из ярких примеров такой политики национального предательства, последних лет, стало подписание соглашения о присоединении России к Парижскому клубу, в котором от имени
России развивающимся странам, имеющим соглашения с Парижским клубом, было списано до 90% ранее предоставленных нашей страной кредитов. Огромные, в десятки миллиардов долларов, финансовые активы России, унаследованные от
СССР, превратились в пыль. Странам «семерки» это решение нужно было для облегчения обслуживания бремени задолженности развивающимися странами в пользу остальных кредиторов; руководителям же российской делегации, возглавлявшейся Чубайсом, нужно было отличиться в качестве дисциплинированных исполнителей рекомендаций международных финансовых организаций, реализующих интересы транснационального капитала. Их исполнительность была оценена по достоинству — Чубайса объявили «лучшим министром финансов» 1997 года.

Особого рассмотрения заслуживает потеря Россией продовольственной независимости. Сельскохозяйственное производство всегда более консервативно по сравнению с промышленным. Зависимость первого от почвенно-климатических условий, технико-технологическая отсталость, более низкая фондововооружснность производства и труда, а также слабая энерговооруженность замедляли темпы развития в аграрной сфере хозяйственной деятельности.

Из всех бед, навалившихся на экономику России, самой обременительной является снижение объемов производства сельскохозяйственной продукции и ухудшение питания населения страны. Еще в годы Советской власти сложилось устойчивое отставание земледелия от промышленности и от уровня его развития в индустриально развитых странах. Проведение реформ усугубило положение в аграрном секторе экономики. Сельское хозяйство при природных и общественных катаклизмах страдает более, нежели другие отрасли производства. Стихийные силы природы, восстания, революции, смена курса общественного развития наносят ему особенно тяжелые и медленно заживающие раны. Так, в 30-е гг. по сельскому хозяйству больно ударила «сплошная коллективизация», и оно долго не могло выйти из нокаута. В наши дни аграрный сектор экономики еще в большей степени страдает от проводимого реформирования хозяйственной жизни, а серьезные просчеты, допущенные в ходе преобразований, когда была предана забвению цель аграрного производства - обеспечение населения продовольствием, а промышленности сырьем - ради создания разнообразных форм собственности, привели отечественное земледелие и животноводство к катастрофе.

В силу названных причин начался процесс абсолютного и относительного сокращения сельскохозяйственного производства в экономике. В 1990 г. его удельный вес в национальном доходе страны составлял 20%, в 1997 г. - лишь
9%. По данным Аналитического управления при Президенте РФ, спад сельскохозяйственного производства в 1991-1995 гг. составил 61,3%. Он продолжается и в наши дни. Для сравнения отметим, что в годы второй мировой войны сельскохозяйственное производство в СССР сократилось только на 40%.
Если существующие тенденции не переломить, то урожайность в России к 2005 г., по оценкам специалистов, упадет еще на 26%.

Поголовье крупного рогатого скота снизилось к настоящему времени до уровня 1965 г., свиней - до уровня 1963 г., а такого незначительного поголовья овец в России в XX столетии вообще не было.

Созданная за годы командно-административной экономики материально- техническая база сельского хозяйства стремительно разрушается. Объемы производства промышленной продукции сельскохозяйственного назначения, в особенности орудий и средств труда, упали намного ниже предельно допустимого уровня, обеспечивающего замену изношенного и выбывающего оборудования и сохраняющего приемлемый уровень производства сельскохозяйственной продукции. Так, поставки сельскохозяйственной техники, по сравнению с 1991 г., сократились в 1997 г. в 7-10 раз.

Произошло значительное ухудшение использования земли и снижение ее плодородия. За годы реформ почти на 25 млн. га уменьшилась площадь сельскохозяйственных угодий и на 15 млн. га - посевные площади. Программа
«Плодородие», разработанная научными учреждениями России и направленная на воспроизводство плодородия почв, в 1996-1997 гг. из-за отсутствия финансирования была полностью сорвана.

Провалился курс на создание фермерских хозяйств. Их было организовано около 280 тыс., но они, занимая 6,3% пашни, производят около 2% валовой продукции сельского хозяйства. Результаты хозяйствования этого сектора в 3 раза ниже, чем в крупном производстве.
Диспаритет цен в обмене сельскохозяйственных товаров на продукцию других отраслей народного хозяйства перерос в постоянное нарушение эквивалентных связей между отраслями. Сельское хозяйство превратилось в финансового донора промышленности.

Отсутствие надлежащего финансирования (в 1997 г, сельскому хозяйству из федерального бюджета было выделено 13,1 трлн. рублей при потребности в
31 трлн. рублей), инфляция привели к убыточности большинства (свыше 70%) сельскохозяйственных предприятий. В целом по сельскому хозяйству России в
1996 г. убыток составил 16 трлн. рублей, в 1997 г. - свыше 18 трлн. рублей.

Общеизвестно, что рынок продовольствия малоэласгичсн. Уменьшение на нем предложения отечественных продуктов питания привело к возрастанию импорта продовольственных товаров (как в впрочем и в большинстве отраслей промышленности). Насытить рынок продуктами питания из-за глубокого кризиса сельского хозяйства не удастся еще длительное время.

Подрыв сельского хозяйства в своей основе вызвал ухудшение питания населения России.
Ранее, в годы социализма, страна по обеспечению продовольствием на душу населения занимала 6-е место в мире. Теперь же - 40-е.
Ухудшение питания вызвано не только снижением объемов производства основных пищевых продуктов, свертыванием работы пищевой промышленности, но и падением покупательной способности населения, увеличением численности людей, живущих за чертой бедности, в особенности на селе. В наши дни среднемесячная заработная плата в деревне составляет 42% от средней по стране.

Понятие продовольственной безопасности было введено в оборот в 70-е и
ХХв. ФАО - международной продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН для развивающихся стран. Продовольственная безопасность должна была гарантировать устойчивое -экономическое развитие и социально- политическую стабильность этих стран. То, что через 20 лет продовольственная безопасность станет в повестку дня в одной из
«супердержав», тогда и в «кошмарном сне» никому не могло привидеться.

Во второй половине 90-х гг. Россия теряет продовольственную независимость. Мировая практика свидетельствует, что от потери продовольственной независимости до потери национальной независимости - один шаг. Снижение продовольственной безопасности России означает, прежде всего, ликвидацию гарантий устойчивого экономического развития и социально- политической стабильности. Страна все больше впадает в зависимость от других государств. Ухудшение питания наряду с другими негативными явлениями в экономической и социальной обстановке, такими, как несвоевременная выплата заработной платы и пенсий, межнациональные конфликты, падение нравов, обнищание и маргинализация населения и др., вызвали к жизни тенденцию к депопуляции населения, что не наблюдалось с окончания второй мировой войны. В 1995 г. смертность превысила рождаемость в 1,5 раза, в
1996 г. - в 1,7 раза. В 1995-2000 гг. положение в этой области не улучшилось.

Согласно данным Центра экономической конъюнктуры при Правительстве РФ, численность населения со 148,2 млн. человек (по состоянию на 1.01.1995 г.) уменьшится по наиболее реалистичному варианту к концу 2005 г. до 138,7 млн. человек, причем смертность будет превышать рождаемость. На фоне снижения рождаемости и роста смертности произошло резкое сокращение длительности жизни граждан России: женщин с 74,8 лет в 1989 г. до 71,1 г. в 1994 г., мужчин - с 64,2 лет до 57,3 г. соответственно, что беспрецедентно и не имеет аналогов в современной истории.

4. Обнищание населения.

По данным Госкомстата, реальные денежные доходы населения за 1992-1998 годы снизились примерно на 43 процента, в частности, реальная зарплата – на
52 процента, пенсии на 45 процентов. 21 процент населения имеют денежные доходы ниже прожиточного минимума. По этому показателю бедность в России увеличилась по сравнению 1990 годом в 15 раз[6]. Заработная плата половины занятых не превышает прожиточный минимум и в 5-7 раз ниже пособия по безработице, выплачиваемого в передовых странах Запада. А заработная плата научного работника в России в 20-30 раз ниже, чем в тех же США. Мировое сообщество в лице соответствующих организаций ООН давно признало, что часовая заработная плата ниже трех долларов является предельной. Она выталкивает работника за пороговую черту его жизнедеятельности, за которой идет разрушение трудового потенциала экономики. Наша средняя заработная плата в три раза ниже этого порогового значения.

Не менее 30 миллионов человек, т.е. треть населения России находится на грани или за гранью нищеты.

Снижение реальных доходов населения привело к снижению потребления.
Душевое потребление мяса и мясопродуктов снизилось за последние годы более, чем на треть, молока и молочных продуктов – более, чем на четверть, рыбы и рыбопродуктов – на 2/3. Возникает угроза массового недоедания и даже голода в стране. Уже сегодня дефицит белка в питании россиян составляет 35-
40%. Калорийность питания, определяющая состояние здоровья и работоспособность человека, уже снизилась до 2200 ккал (сутки, что значительно ниже необходимой нормы: 2500-3500 ккал(сутки)) . Обеспеченность витаминами, определяющая иммунитет к болезням, сократилась до 50% от нормы.

Проблема обнищания населения признается, но совершенно игнорируется при проведении социально-экономической политики. Хотя и официально декларировалась «неприемлемость чрезмерной социальной цены реформ», недопустимость еще большего снижения жизненного уровня населения. Однако, правительство не раз отказывалось от соблюдения социальных гарантий, произвольно секвестрировало установленные законом социальные расходы, допускало резкое ухудшение качества образования и здравоохранения, бросало на произвол судьбы нетрудоспособное население, включая миллионы детей из необеспеченных семей.

Сейчас приоритетность государственных расходов на цели социальной поддержки неуклонно снижается. По всем отраслям социально-культурной сферы реальное финансирование сократилось за последние 7 лет в 3-4 раза, причем уменьшение расходов на эти цели опережает общие темпы экономического спада и сжатия государственного бюджета. Так доля расходов на здравоохранение в
ВВП снизилась до 2.5% по сравнению с 8% в других европейских странах.

В этих социально-экономических условиях естественной реакцией населения стало снижение рождаемости. Свыше 40% семей с двумя и более детей живут в бедности, а вероятность для многодетной семьи оказаться в нищете составляет 50%. Неудивительно, что за последние 10 лет родилось почти на 6 миллионов детей меньше, чем за предшествующее десятилетие.

Из всех статей расходов федерального бюджета неуклонный и быстрый рост наблюдается лишь по одной - расходам на обслуживание государственного долга, которые (как уже упоминалось выше) достигли четверти всего федерального бюджета.

Как видим, сохранение сверхприбылей олигархических кланов, контролирующих часть банков и сырьевых монополий, доходов алкогольной мафии представляется для правительства делом более важным, чем обеспечение национальной безопасности, минимальных социальных гарантий, спасение от голода и деградации детей, защита здоровье население и образование молодежи.

5. Физическое и духовное здоровье нации.

В бедственном положении оказались системы образования, культуры и здравоохранения вследствие резкого сокращения бюджетных ассигнований.
Снизилось качество обучения в государственных общеобразовательных и профессиональных учебных заведениях. Наметилась тенденция к уменьшению числа студентов на тысячу населения.

Наблюдается нечто вроде культурной революции наоборот . Число театров и музеев возросло, но посещать их стали примерно вдвое меньше. Тираж книг и брошюр упал почти втрое, газет - в пять, журналов - более чем в пятнадцать раз. Сказываются приспособление населения к режиму выживания, коммерциализация культуры, размывание культурных ценностей в общественном сознании.

Здоровье нации подрывается не только в духовном, но и в прямом физическом смысле. При общем росте числа заболеваний, превысившем в 1995 году сто миллионов, произошли вспышки туберкулеза (с 50,6 до 85 тыс.), сифилиса (с 7,9 до 261,9 тыс.). Быстро нарастает потребление алкоголя, число состоящих на учете наркоманов возросло за пять лет более чем вдвое, а по сравнению с 1980 г. - вчетверо и составило в 1995 г. 72,6 тыс. человек.

Доля затрат на здравоохранение в ВВП в 5 раз ниже аналогичной доли в
США. Прежняя система здравоохранения полуразрушена, новая, основанная на медицинском страховании, не создана. Ее материально-техническая база перестала развиваться, падает обеспеченность медучреждений техникой, лекарствами, средним и младшим медицинским персоналом.

6. Имущественная дифференциация населения и массовая безработица

Не снижается имущественная дифференциация населения. Доходы 10% наиболее богатых в 15 раз выше, чем у 10 процентов наиболее бедных (а в
Москве в 50 раз). Для сравнения заметим, что в США и наиболее развитых странах этот показатель колеблется в пределах 1:6-8.

Стремительный раскол страны на узкий круг богатых людей и огромную массу бедных, не уверенных в своем будущем, создает два поляризованных класса общества с разным представлением о социальной справедливости.
Расстояние между ними увеличивается, а социальная база реформ укрепляется.
Очевидно, что это приводит к тому, что постоянно воспроизводится угроза социальных конфликтов. Также предпосылки социальной напряженности создает растущий уровень безработицы. Пороговым уровнем принято считать до 10% от числа трудоспособных. По официальным данным, Россия приближается к этому порогу, но с учетом скрытой безработицы (отпуск без оплаты, неполная рабочая неделя и т.д.) реальный ее уровень составляет 13-15%.

Безработица для России явление новое, поэтому следует иметь ввиду ее моральное воздействие на население и его поступки. По данным американских ученых, рост безработицы на 1% увеличивает заполняемость тюрем на 5-7%.

7. Криминализация.

Как угрозу экономической безопасности России необходимо выделить криминализацию хозяйственной деятельности, вызванную ростом безработицы, сращиванием части чиновников государственных органов с организованной преступностью, возможностью доступа криминальных структур к управлению определенной частью производства, ослаблением системы государственного контроля.

Преступность поразила практически все сферы хозяйственной жизни: отношения собственности; производство и распределение произведенного продукта; финансовую и банковскую деятельность, сферу государственного управления и внешнеэкономическую деятельность. Уже первый год так называемой «либерализации» экономики стал годом свободы для криминального сообщества Годовой оборот теневой экономики в 1992 году возрос по сравнению с 1991 годом в 25 раз и превысил триллионный рубеж. Однако, тогда удельный вес теневого сектора экономики был сопоставим с аналогичными показателями большинства стран с развитой рыночной экономикой. А к 1996 году он уже составил 45%.

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5



2012 © Все права защищены
При использовании материалов активная ссылка на источник обязательна.